Перейти к верхней панели

ЧЯ-КУ-Ш-КА

Печка была русская и сдаваться без боя не хотела. В помощники позвали Володьку Мызникова, мужичка пьющего, но совершенно безотказного и работающего «с совестью». Володька похож на безумного автомеханика: очки-телескопы намертво приторочены к володькиной голове резинкой от трусов, из под некогда кепки на свет вываливаются совершенно детские кудряшки. Печная сажа закрасила седину и Володька выглядит совершенным Шпунтиком из Цветочного города.

У тёти Кати работать хорошо: завтрак, обед, ужин. К лапше из дворовой курицы, фирменному тётькатинскому холодцу с фирменной горчицей – подается запотевшая чекушка аперетива «На мандариновых корках». После каждой ледяной стопочки Володька стыдливо и по-женски отмахивается от неведомой силы ладошкой, крутит кудлатой головой и выдыхает: «Ф-у-о-й! Хорош первач у теть Кати! Прям в сердце бьёть!» Володька тётёкает, что у городских усманских обывателей сейчас считается моветоном. Щурится из под телескопов на обеденное солнце: «Так пякёть! Так пякёть! Прям ня знаишь чяво делать с этой жарищей!»
Курим на дубах под старым вязом. Прямо над нами нудно ухукает горлица.

— Жень, знаешь хто это кричить?
— Горлица?
— Правильно, горлица. А знаешь чаво она кричить?
— И чЯво же, Володь?
— Нет, ты прислухайся: чя-ку-шку, чя-ку-ш-ку…! Нет, ты слышишь? Слышишь?
Володька сам заливается неловким и стыдливым щербатым смехом, я подхватываю за горлицей и уже поём «Чя-ку-ш-ку» вместе с птицей на три голоса.

Вечером перед ужином, чуть не силой, загоняем Володьку в баньку. Под бесформенными башмаками сразу голые ноги. Володька смущается и краснеет через печную сажу на лице: «Да хватить, я опосля помоюся. У мене дома всё есть. Эт тут я в рабочем.»
Тетя Катя уходит в порушеный дом без печки и выносит стопку чистого белья: «Это Василия Петровича. Надевай, Володь, новое, с этикетками».

Домой помощник идёт при деньгах, сытый и помытый, а утром прячет свои дрожащие пальцы за спину и вздыхает: «Ну и чаво, Жень, только я прилёг, а тут Санькя гудовский и Сярёга с Наташкой… Как нюх прям у их! Ну и побяжал я к Вальке, потом ишшо бегал. Сигарет даже не оставили. Да ладно, чяво там! Заработаю ишшо!»
Некогда, когда были ещё заводы-фабрики, Володька токарил на Механическом. Комнатка в бараке с мамой на двоих. Потом не стало завода, умерла мама и Володя остался один с работой «кто куда позовёт», подшивками старых журналов «Радио» и походами к Вальке за «чякушкой».

Через пару лет после печки, встретил Володьку в городе. «Орнитолог» выуживал из мятой пачки окурки и пытался их раскурить. Я всучил ему на сигареты немного денег, а Володька долго ещё повторял: «Жень, получу – отдам! Спасибо, Жень!» И отдал. Однажды выбежал из усадьбы, где работал уже приёмщиком, протянул купюру и только тогда выдохнул: «ИдЕ ты бываешь, Жень! Я с ног сбилси тебя искать!»
Однажды Володя просто умер. Как умирают пьяницы: долго не пил – не пил, потом выпил-запил и не вернулся. Тётя Катя ушла через два года после того как из дома по кирпичу вынесли печь.

Идём со Светлашкой и Алёшкой мимо старого вяза – раз- и заухукало!
— Эй, орнитологи, кто это поёт?
— Я знаю! Я знаю! Горлица!
— А что она поёт, знаете?
— Что, дядь Жень?
— Ку-ку-ш-ку, ку-ку-шку!
— Ага, Мар-фу-ш-ку! Дур-ну-ш-ку! Пи-чу-ш-…
— Так, тихо-тихо! Распелись!

Коровин Евгений

0 0

Добавить комментарий

Specify Twitter Consumer Key and Secret in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Twitter Login to work

Specify Instagram App ID and Instagram App Secret in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Instagram Login to work

Следующий пост

СОБОРЯНЕ

(Несерьезные записки церковного сторожа) Введение во храм Старший (прото)охранник собора Михалыч смотрит на меня пристально, но как-то сквозь и сбоку одновременно. Взгляд отставника-милиционера. Говорит негромко, но так, что не упустишь ни слова:— Кто о вакансии сказал? А где раньше работал? Пьешь? Это хорошо, что на работе не пьешь. Верующий? Ну… […]
Евгений Коровин

Подпишись сейчас!